– Раньше она стояла на огромном бетонном постаменте посреди университетского двора, – попутно рассказывал он, внимательно изучая пьедестал, ноги лошади, ее живот и бока. – Постамент на какое-то время оставили, наверное, рассчитывали водрузить на смену Безумному Коню новую статую. Вся беда в том, что никак не удавалось придумать что-нибудь такое, что не таило бы в себе потенциальной угрозы политических осложнений. А, как ты понимаешь, существует немало активистов как в университете, так и в городе, которым всегда что-то не так. Поэтому, когда поступило предложение убрать бетонный блок и посадить в том месте дерево, все согласились. Теперь на месте Безумного Коня растет секвойя.

Он выпрямился и запрокинул голову.

– Не сойти мне с этого места, конверт где-то там, наверху. Может, прямо на макушке у вождя.

– Я бы не удивилась, – согласилась Джейн.

– Ладно, устраивайся поудобнее, а я...

– Нет, нет. Если кто и должен лезть на статую, так это я. Поиграть пригласили меня, если помнишь.

– Да, но...

– Ты можешь тоже залезть, если желаешь. Но я хочу первой.

– Хорошо.

Неожиданно Джейн разозлилась на себя – определенно она была с ним слишком резкой.

– Пойми, я просто не хочу взваливать на тебя всю самую трудную работу. Это будет несправедливо.

– Вот и славно. Мне самому не очень хотелось лезть наверх. От высоты у меня кружится голова. – Он протянул руку и легонько сжал ей плечо.

– Поосторожнее, ладно?

– Не беспокойся, не упаду.

– Рад, что ты так уверена в себе.

– Э, а как ты думаешь, почему меня назвали Джейн?

– Почему?

– Тарзан, Джейн, Эдгар Райс Берроуз?

– Так это в честь той Джейн?

– Конечно.

Брейс засмеялся:

– Ну, если так...

– Я всю свою жизнь лазила по деревьям и раскачивалась на лианах.