В пятидесятых годах в Египте был принят закон, согласно которому торговцы в шестимесячный срок были обязаны зарегистрировать товары, находившиеся в их собственности, чтобы ограничить их оборот. С течением времени правительство создавало все новые механизмы сдерживания нелегальной торговли антиквариатом. Но эти меры мало повлияли на коммерцию. Она преследовалась, но приносила слишком уж высокие прибыли. Существовал черный рынок древностей, извлекавшихся из могил или украденных с раскопок. Они не значились ни в каких книгах или регистрах. Для властей их просто не существовало.

Египтологи всего мира говорили: «Любой предмет, найденный в Египте, считается поддельным или подозрительным, пока не доказано обратное». Если бы власти обнаружили, что та или иная вещь была продана после принятия закона, то они имели бы полное право потребовать возвращения ее в собственность государства. Сайед был всего лишь одним из низших звеньев в цепочке этой нелегальной торговли.

Хани угощался мятным чаем с финиками, когда во дворе послышался галдеж ребятни. Сыновья и дочери Абделя Габриеля Сайеда столпились вокруг возвратившегося домой отца Хани встал из-за стола, чтобы приветствовать хозяина.

— Господин Сайед, я хотел бы поговорить с вами наедине.

— Хорошо, сейчас вымою руки, и мы побеседуем, — сказал тот и повернулся, чтобы поздороваться с женой.

Через несколько минут мужчины уже сидели за таблеей — низеньким столом, на котором стояли блюда с маслом, хлебом и горохом, приправленным растительным маслом. Хани понизил голос, боясь, что кто-нибудь может подслушать их разговор. Он рассказывал Сайеду о том, что они увидели в Джебель Карара, и выражение лица хозяина дома постепенно менялось.

Сайед несколько минут помолчал, а потом посоветовал Хани никому ничего не говорить о находке. Он предложил гостю доехать на машине до самой пещеры, вынести оттуда все ценные предметы и вновь завалить вход, чтобы не осталось никаких следов разграбления.