– Присаживайся, Джон, – сказала Джилл и – когда Ребус уже опускался на стул для посетителей – добавила: – Кстати, расскажи, что там у тебя произошло вчера?…

Локти на столе, кончики пальцев плотно прижаты друг к другу – именно так частенько сидел Фермер Уотсон, когда пытался скрыть нетерпение или недовольство. Наверное, Джилл, сама того не сознавая, переняла у него эту манеру, а может – считала ее начальственной привилегией, перешедшей к ней вместе с креслом.

– Вчера?

– Ты зачем-то оказался в квартире Филиппы Бальфур; ее отец застал тебя там. – Джилл подняла голову. – Он сказал, что ты пил.

– Мы все пили, разве нет?

– Да, но некоторые пили слишком много. – Она снова уперлась взглядом в какие-то листки на столе. – Мистер Бальфур интересовался, что тебе понадобилось в квартире его дочери. Честно говоря, мне бы тоже хотелось это узнать.

– Я просто возвращался домой…

– …С Лит-уок в Марчмонт через Нью-Таун? Похоже, кто-то направил тебя самым длинным путем.

Ребус вдруг заметил, что все еще держит в руках одноразовую чашку с остатками кофе. Чтобы выиграть время, он не спеша наклонился и поставил ее на пол.

– У меня такая привычка, – сказал он. – Иногда я люблю вернуться на место происшествия, когда там уже никого нет.

– Зачем?

– На случай, если в суматохе кто-то что-то пропустил, не заметил.

Джилл, казалось, обдумывает его слова.

– Почему-то мне кажется, что это еще не все, – сказала она наконец.

Ребус пожал плечами и посмотрел в окно. Джилл Темплер снова уставилась на совершенно чистый лист бумаги.

– Потом ты решил навестить бойфренда мисс Бальфур, – сказала она. – Ты уверен, что это было разумно?

– Ну, к нему я действительно зашел по пути. Сначала я остановился поболтать с Конноли и Дэниелсом, потом увидел, что у мистера Костелло горит свет, и решил зайти, чтобы удостовериться, все ли у него в порядке.