– Я слышал.

– Его родители настояли, – добавил Прайд.

– Что ж, как говорится – бойфренд с воза… – проговорил Ребус и потянулся. – Ну что, есть у тебя для меня какая-нибудь работа?

Билл Прайд перелистал прикрепленные к планшетке бумаги со своими заметками.

– Тридцать семь телефонных звонков от граждан, – сообщил он. – Ты как?…

Ребус поднял вверх обе руки.

– Не надо на меня так смотреть, Билл. Ведь мы оба знаем: психопаты и одинокие домохозяйки, которым больше не с кем поговорить, – работа для новичков.

Прайд улыбнулся.

– Уже выполняется, – сказал он, кивнув в сторону двух констеблей, недавно переведенных из патрульных. Лица обоих выражали глубокое уныние и растерянность. Работа со звонками граждан была, наверное, самой неблагодарной, ибо каждое сколько-нибудь громкое дело сопровождалось шквалом ложных признаний, сообщений, сигналов. Многие жаждали оказаться в центре внимания – пусть даже в качестве подозреваемых в преступлении. Ребус знал в Эдинбурге нескольких таких типов.

– Кроу Шанд еще не звонил?

Прайд похлопал по планшетке ладонью.

– Как же не звонил! Уже три раза звонил, хотел признаться в убийстве.

– Привезите его сюда и заприте в «обезьяннике», – посоветовал Ребус. – Насколько мне известно, это единственный способ от него избавиться.

Свободной рукой Прайд нервно потрогал узел галстука, словно проверяя, все ли в порядке.

– Как насчет походить по соседям? – предложил он.

Ребус кивнул.

– Пусть будут соседи, – согласился он.

Прежде чем отправиться в путь, Ребус собрал и просмотрел отчеты о предыдущих опросах. Одна группа полицейских работала в доме на противоположной стороне улицы; Ребусу и еще трем детективам предстояло опросить жителей дома, в котором находилась квартира Филиппы. На две группы по два человека пришлось тридцать пять квартир; в трех никто не жил, следовательно, на каждую двойку приходилось по шестнадцать адресов. Если потратить на каждую квартиру, скажем, по пятнадцать минут, всего получается… около четырех часов.