Поднимая бинокль и ворча, старый адмирал наклонился к ветрозащитному экрану между Брентом Россом и телефонистом. Тот стоял с микрофоном у рта, в огромном шлеме, закрывающем наушники, — глаза его неотрывно смотрели на Фудзиту.

Кавамото тоже проковылял к экрану и ухватился за его наклонную раму шишковатыми пальцами, искривленными, как ветви сосны, гнущиеся под сильным ветром.

Не оборачиваясь и не отрывая глаз от бинокля, адмирал заговорил:

— У вас самые лучшие молодые глаза на корабле, энсин Росс.

— Благодарю вас, сэр.

Фудзита опустил бинокль и наклонил голову к огромному американцу.

— Скажите мне, мистер Росс, если бы вы командовали этим судном, откуда бы вы ожидали появления врага?

— Подводные лодки, адмирал?

Старый морской волк отрицательно покачал головой.

— В этом разговоре подлодки оставим кэптену Файту.

Энсин понимающе кивнул.

— Африканское побережье. Дакар находится в зоне досягаемости, и он арабский. Бомбардировщики могли бы достать нас, но без прикрытия истребителей. — Брент показал вперед. — Хотя тогда наш боевой воздушный патруль разнес бы их на куски.

— А как насчет Островов Зеленого Мыса, энсин?

— Они португальские, адмирал.

— Вы думаете, это имеет значение в современном мире?

Брент поскреб подбородок.

— В общем-то, нет, — согласился он, чувствуя глубокую озабоченность, скрытую за этой игрой в отгадки. Брент наслаждался эйфорией сокрушительных побед авианосца над арабами. Но за ней могло прийти самодовольство, которое часто приводит к беспечности и катастрофе.

Адмирал обвел линзами бинокля дугу восточного горизонта.

— Тогда откуда, энсин? Из какого сектора они бы появились?

— Не с воздуха, сэр. При такой ясной погоде наши радары засекут их за двести пятьдесят миль, то есть, я хочу сказать, четыреста километров.