– Зачем?

– Вы сказали ему вчера вечером нечто, чего я не слышал, потому что все остальные ваши предположения были полной бессмыслицей. Это самоубийство – однозначно.

– Значит, вы официально установили, что Иванов покончил с собой?

– А почему бы и нет?

– Если вы удовлетворены, тогда не понимаю, зачем я вам, – уклончиво произнес Аркадий.

– Не скромничайте, Ренко. Именно вы открыли эту банку с червями. И вы закроете ее. Хоффман хочет, чтобы вы довели дело до конца. Не понимаю, почему он не возьмет да не уедет домой.

– Насколько я помню, он сбежал из Америки.

– Он хочет получить ответы еще на несколько вопросов. Иванов был евреем, да? Я хочу сказать, что его мать была еврейкой.

– И что же?

– Я просто говорю, что они с Хоффманом два сапога пара.

Аркадий выжидающе молчал, а Зурин подумал, что следователь ждет команды.

– Я выполняю ваши распоряжения, прокурор Зурин. Что прикажете? – Аркадий хотел ясности.

– Который сейчас час?

– Шестнадцать.

– Прежде всего заберите Хоффмана из квартиры. А завтра утром приезжайте на работу.

– Почему не сегодня вечером?

– Утром.

– Если я заберу Хоффмана из квартиры, то каким образом попаду потом туда?

– Лифтер теперь знает код. Он из старой гвардии. Заслуживает доверия.

– И что же, по-вашему, мне следует делать?

– Пусть Хоффман спрашивает все, что угодно. Просто уладьте это дело. Не усложняйте, не тяните, просто уладьте.

– Это означает закрыть или раскрыть дело?

– Вы отлично понимаете, что я имею в виду.

– Понятия не имею. – Женя как раз заканчивал обход фонтана.

– Тогда выполняйте указания.

– Мне нужен будет напарник, я бы хотел Виктора Федорова.

– Почему его? Он ненавидит бизнесменов.