Взвизгнув тормозами, Джессика остановилась за ангаром и услышала рев моторов, набиравших обороты с другой стороны здания. Механик бросился к ней, размахивая руками.

– Сюда нельзя! – закричал он, перекрывая гул двигателей. – Самолет вот-вот взлетит!

Джессика рывком распахнула дверь и выскочила наружу, чувствуя сладкий запах отработанного топлива.

– Я иду куда хочу! – заорала она прямо в ухо механику. – Доктор Гилкренски на борту?

Мужчина заколебался.

– Да… конечно, на борту. Он лично заказал самолет. Сказал, что хочет проверить новый автопилот и слетать в Дублин к исполнительному директору.

От воя моторов закладывало уши. Они почти не слышали друг друга.

– Я и есть исполнительный директор, черт подери! – прокричала Джессика, бросилась мимо охранника и повернула за угол здания на утреннее солнце.

Оглушительный гул машины ударил ее в грудь, словно волна, хлестнув по лицу и едва не сбив с ног. Самолет собирался выехать на взлетную полосу, человек с оранжевыми палочками яростно сигналил пилоту. Он показывал на открытый в фюзеляже люк. Машина медленно поползла по бетону с распахнутыми створками, на ходу подтягивая лестницу.

Джессика крикнула человеку с палочками, чтобы он остановил лайнер, но ее голос потонул в ураганном реве двигателей. Она увидела открытую дверь, сбросила туфли и кинулась вперед…

– Ради Бога! Пусть не закрывает люк!

В шести футах от нее верхняя и нижняя крышки двинулись друг к другу, чтобы замкнуть щель.

– Нет! – закричала Джессика и из последних сил рванулась к двери.

Она врезалась ногой в нижнюю ступеньку и с разгону влетела наверх. От удара у нее перехватило дыхание, и она распласталась на полу салона, вжавшись лицом в колючий коврик. Дверь за ее спиной закрылась, шум моторов мгновенно стих.

Самый громкий звук теперь издавали ее легкие, судорожно втягивавшие воздух. По лицу ручьями струился пот. Верхняя часть ноги горела как в огне, а на брючине костюма проступила кровь.