Герни чувствовал себя на подъеме. Он пробежал восемь миль, и его разум, очистившись, теперь почти спал. Первой ушла боль, затем перестали осаждать мысли, остались лишь отпечатки того, на чем концентрировался его взгляд. Преодолев длинный пригорок за рощицей.

Герни решил передохнуть и лег на землю так, чтобы солнце не слепило глаза, но при этом можно было бы смотреть в небо.

Пара канюков летала в небе, то паря на высоте ста футов, то пересекая какие-то невидимые линии. Герни наблюдал, как они машут своими широкими крыльями в теплом воздухе, и чувствовал себя таким же легким и свободным, как эти птицы. Он почти физически ощущал беззаботность их охоты, легкое скольжение с луга на луг, уверенность в успехе. Он глядел на них, пока они не скрылись, а затем побежал к дому.

Он принял душ, приготовил себе легкий завтрак и большую часть дня провел за письменным столом в гостиной, позвонив в банк и своему брокеру. К бумагам он относился как исполнительный клерк. Подобно многим одиноким людям, Герни хорошо готовил и был аккуратен в повседневной жизни.

Он был одинок по своей натуре, но редко испытывал одиночество. Прошлое не тяготило его, как, впрочем, и будущее. Он сам выбрал такую жизнь, сознавая, что в силу своего характера не смог бы обременить себя никакими излишествами, как это делают другие. Выбирая одно, мы теряем другое. Герни избрал жизнь без жены и детей, без чувства ответственности за продолжение рода, без счастливого беспорядка подобного бытия.

К нему вернулись впечатления от поездки в горы Сардинии. Женщине было больно идти, он заставлял ее почти что бежать. Это давалось ей с огромным трудом, но она все же преодолела себя. Мальчик сидел у него на плечах. Молчал, только крепко сжимал его голову. Лишь когда они добрались до машины, женщина сломалась. Герни сосредоточил все внимание на дороге, зная, что не может ответить на ее страдания и облегчить шок. Она чувствовала себя жертвой.