В душе его всегда жило безотчетное чувство холодной ярости. Им двигала какая-то суровая нравственность, которую, впрочем, он высмеивал в других. Она уживалась в нем с изворотливым анархизмом: Герни не признавал ничьих правил, кроме своих собственных. Мысль о приверженности общественным структурам казалась смехотворной, да и самих политиков и хранителей общества благоденствия он считал людьми совершенно никчемными. Ведь они постоянно лгали ради собственной выгоды.
Герни отошел от их мира сразу же, как только появилась возможность. Он инстинктивно чувствовал природу, а вот особенности людей ему еще предстояло изучить. И хотя временами ему казалось, что человек и природа едины, он знал, что это далеко не так. Животные всегда честны в своих побуждениях, их не ослепляет ни ненависть, ни жадность, ни честолюбие.
* * *Когда стало вечереть и горизонт подернулся дымкой, Герни замедлил шаг и повернул назад, правда несколько изменив маршрут. Дойдя до края поля, он перелез через приступку у изгороди и вышел на дорожку, ведущую в деревню: десяток домов и три фермы. Он шел к самой дальней. Миновав пустынный двор, он прошел через пахнувший плесенью амбар и направился в кухню. Дверь открыла женщина, она улыбнулась, но не предложила ему войти, зная, что он не захочет. Когда они опять шли через амбар, она спросила его о поездке и о погоде в тех местах, где он был. Герни сказал, что погода была просто великолепной. Они подошли к большому огороженному двору с навесом на одном конце.