Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он накидывает толстовку мне на плечи, так что я чувствую себя подружкой капитана футбольной команды из далеких пятидесятых, и почему-то мне это очень нравится. Мягкая флиска внутри хранит тепло его тела и слабо пахнет стиральным порошком, смягчителем для ткани и еще… мужчиной. Причем первоклассным.

Мне нравится, что от толстовки не пахнет одеколоном. Туалетная вода — это игрушки для мальчиков, которые пытаются казаться мужчинами…

Во-первых, он стоит ко мне слишком близко для незнакомца, а во-вторых, теперь он остался в одной футболке: сильно поношенной, с изображением группы, о которой я никогда не слышала.

— Спасибо, — повторяю я. Можно подумать, что это одно из десятка слов, которые я знаю по-английски. — А ты не замерзнешь?

Он смеется так, словно я задала ему самый дурацкий в мире вопрос, а потом просто отвечает:

— Нет.

Может быть, парни не мерзнут?

— Ладно. Ну, спасибо, — говорю я в стотысячный раз за последние две секунды.

Понятия не имею, что сегодня творится со мной и с этим словом.

— Да ерунда, честное слово, — говорит он. — Я подумал, тебе это не помешает. А то ты уже посинела вся, — добавляет он, кивая на мои ноги. — Кстати, меня зовут Люк.

— Лондон.

Это все, что мне удается из себя выжать.

— Классное имя, — отвечает он, еле заметно улыбаясь. Я вижу, как на одной щеке у него появляется неглубокая ямочка. — Запоминающееся.

Очень смешно, думаю я про себя.

И тут громкий визгливый голос выводит меня из Люко-транса.

— ЧТО это ты нацепила? — орет Джейми Коннор так пронзительно, что по меньшей мере пять человек прекращают болтать и оборачиваются к нам. Джейми приближается ко мне — короткая, не по погоде, юбка и загорелые, не по сезону, ноги, смело выставленные на обозрение всему миру.