– Некоторые утверждают, что некую миссис У., под каковой я разумею персону, состоящую в браке с джентльменом, чья фамилия начинается на букву «У», слишком уж часто встречают в обществе некоего американского репортера И когда это говорят, Чарльз, то приподнимают брови.

– Когда это склоняют, – со смешком вставил Том Куртленд и взглянул на меня в ожидании реакции.

Я надеялся, что никак не реагировал, но не мог поклясться, что не покраснел.

– Я догадываюсь, что именно я и есть этот американский репортер, но какая же из многих женщин, с которыми я встречаюсь и беседую, является таинственной миссис У.? – Мой голос зазвучал выше на октаву.

На мгновение мои друзья переглянулись со смущенным видом. Мое мнимое неведение не обмануло их ни на минуту.

– Ладно, хватит глупостей. Нехорошо с нашей стороны смеяться над тобой, Чарльз. Это была неудачная шутка, – сказал Куртленд.

От этого ситуация стала еще хуже. Я понял, что он подумал, что смутил меня, заговорив о том, что я хотел бы скрыть.

– Конечно. Прости, приятель, – подхватил Донливи, откидываясь на спинку стула.

Я поприветствовал их своим стаканом, выказав воодушевление, которого на деле не испытывал.

– Считайте, что я вас простил. – Я немного помолчал и заметил: – Но все же не годится вводить людей в заблуждение. Мне стоит более открыто заявлять о своем профессиональном интересе, когда я беру интервью у замужней женщины с положением, не так ли? – Я полагал, что вновь овладел голосом.

Том и Брайан обменялись быстрыми взглядами.

– Да, сегодня на приеме ты не облегчил свое положение, приятель, – сказал Куртленд. – Ты был даже чересчур общителен.

Лицо Донливи заметно посерьезнело.

– Совершенно верно, Чарльз, совершенно верно, – согласился он. Потом прибавил: – Слушай, пока еще не говорят ничего действительно неприятного. Просто ребячество: выдумки из зависти, обычные сплетни, Чарльз, нет ничего хуже скучающих бюрократов.