Роста он был баскетбольного и, естественно, относился к тем людям, которым плевать на мускулатуру. Даже волосы у него были какого-то необъяснимо приятного оттенка. Я видел, как он, такой ухоженный и лощеный, укладывается в спальный мешок и выбирается оттуда, ничуть не изменившись. Единственным спасительным, данным свыше качеством Пата, насколько я знал, было то, что он не оставлял ни малейшего следа там, где только что восседала его задница. За ним много всякого такого водилось, и мы привыкли называть его Слабаком.

Но не успел он войти в роль Ричарда Аведона,

— Внимание, внимание! Возможный объект Браво-один направляется к площади.

Затем вновь включился Альфа:

— Роджер принял. Дельта, подтверди.

Я встал, два раза нажал на кнопку радиопередатчика в кармане и двинулся вперед. Идти всем вместе не было смысла.

Слева от меня прохаживались семейства, совершающие воскресную прогулку. Туристы фотографировали здания, рассматривали путеводители и чесали в затылках; местная публика сидела на лавочках, наслаждаясь погожим днем, выгуливала собак, играла с внуками. Среди них я заметил двух мужчин с приличными пивными животиками, в брюках с широкими подтяжками и рубашках. Пожилые, но видно, что еще хоть куда, да еще и дымят сигаретами, как паровозы. Они буквально впитывали мартовское солнце.

Я замедлил шаг и подумал, кто из этих людей выживет, если бомба взорвется прямо здесь.

Не успел я вернуться к прежнему шагу, когда другой наблюдатель, Эван, буквально выпалил мне в ухо:

— Внимание, внимание! Возможные объекты Браво-два и Эхо-один в дальнем конце Мейн-стрит.

Это заставило меня еще больше сосредоточиться.

В этой операции задача у Эвана была такая же, как и у меня: опознавать подлинные объекты, сравнивая их с «возможными». Я представил, как он, подобно мне, не спеша идет сейчас по тротуару. Эван был невысокого роста, с лицом, испещренным прыщами, и самым большим мотоциклом на свете, который он с трудом удерживал в вертикальном положении, так как едва доставал до земли мысками ботинок.