Я любил позлить его, вспоминая об этом, как только предоставлялась возможность. Я знал этого парня, как брата. Нет, пожалуй, даже лучше; ни с кем из родных я не виделся уже больше двадцати лет. Эван и я вместе оказались новобранцами; мы одновременно прошли отбор и с тех пор постоянно работали на пару. Этот тип оказался таким непробиваемым, что мне всегда казалось: у него в груди вместо сердца просто что-то тикает. Мы были с ним в Херефорде, когда прибывший полицейский сказал ему, что его сестру убили. «Думаю, — ответил Эван, — я лучше поеду в Лондон и сам там во всем разберусь». Дело не в том, что ему было наплевать, просто он никогда не выходил из себя. Подобное спокойствие заразительно. Когда такие парни были вокруг, я всегда чувствовал себя в безопасности.

Я вышел на Мейн-стрит и сразу увидел Браво-один.

— Альфа, это Дельта, — сказал я. — Подтверждаю опознание: Браво-один, в своем поношенном синем пиджаке в полоску.

Браво-один всегда носил один и тот же пиджак в коричневую полоску, причем так давно, что карманы обвисли, а в тех местах, где он терся о спинку сиденья машины, уже почти образовались прорехи. И все те же старые, выцветшие и потрепанные джинсы, промежность которых висела между яйцами и коленями. Он уходил от меня — сутулый, приземистый и широкоплечий, с короткой стрижкой и длинными бакенбардами, и я узнал главное — походку. Это был Шон Сэвидж.

Главный изготовитель взрывных устройств для ВИРА — экстремистской группы, отколовшейся от Ирландской республиканской армии.

Я последовал за ним на асфальтовый пятачок в нижнем конце Мейн-стрит, недалеко от резиденции губернатора, где после смены караула должен был появиться военный оркестр расквартированного в Гибралтаре британского пехотного батальона. Симмондс подозревал, что группа подрывников ВИРА заложит заряд именно там.