– Рождественский. К тому же, я вовсе не хочу становиться каким-то чертовым телеактером.

– Барт, детка, солнышко, ну послушай меня. Если бы Милтон Берль сказал такое, он никогда бы не стал знаменитым дядюшкой Милти. На твоем месте я бы об этом подумал.

– Я не желаю становиться еще одним Берлем, – ответил Бронзини.

– Тогда вы можете стать новой Люсиль Болл! – выкрикнул кто-то с энтузиазмом, обычно приберегаемым для сенсационных научных открытий.

Бронзини устало взглянул на говорившего.

– Мне не нужно походить на кого-то другого, – отрезал он. – Я Бартоломью Бронзини, суперзвезда. Я снялся более чем в тридцати фильмах, и каждый из них принес миллионные прибыли.

– Кх-кхм, Барт, детка, ты, кажется, шутишь! А как же «Драгоценный камень»?

– Да, этот всего лишь окупил затраты. Тут ты прав. Зато сборы за «Ринго» превысили пятьдесят миллионов долларов, и это в те времена, когда на фильмы о боксе никто не ходил. А с «Ринго-2» дело обстояло даже лучше. Даже «Ринго-5» по прибылям побил девять из десяти фильмов, вышедших в то время.

– Это включая зарубежный рынок, – подчеркнул Берни Корнфлейк. – Что касается нашей страны, то ничего особенного этот фильм не добился.

– Его посмотрела, или посмотрит, половина людей на всем земном шаре.

– Все это замечательно, Барт, но Оскаров выдают в Америке, а не на Филиппинах.

– Я не выбираю своих поклонников, и мне наплевать, кто они, и в какой стране живут.

– Знаешь, Барт, – с искренней заботой в голосе заметил Корнфлейк, – зря ты убил своего боксера в последнем «Ринго». Он протянул бы еще пять серий. А ты еще немного продлил бы свою актерскую карьеру.

– Судя по твоему тону, ты считаешь, что она уже окончена? – с вызовом спросил Бронзини.

– Ты уже достиг наивысшей точки, как написали на прошлой неделе в «Вэрайети».