Руби не раз говорила: на все нужно время. Ты испортила свою жизнь не за один день и не поправишь ее в один день. Иногда Руби напоминала Манч, что та еще молода: видимо, это должно было как-то ее утешить.

Очередной болт, похоже, не собирался поддаваться. Она капнула на него машинного масла и стала крутить туда – обратно, по четверть оборота за раз. Капля пота пробежала у нее по ложбинке между грудями. В Венис-Бич, конечно, будет прохладнее градусов на пять. Неужели это так трудно – забрать его ребенка?

Она выпрямилась и потянулась. Ноги под коленками ныли – затекли от неудобной позы. Джек подошел и положил мясистую руку ей на плечо.

– Как дела? – спросил он.

– Неважно. – Она показала сломавшиеся болты.

– Что понадобилось от тебя тому прыщу?

– Одолжение.

Манч знала: Джек считает, что прежние «отпетые дружки» пользуются ее добротой, и не одобряет этого. В анкете Анонимных Алкоголиков, где по двадцати вопросам ты определяешь, следует ли тебе считаться алкашом, в одном спрашивалось, встречаешься ли ты с людьми, которые стоят ниже тебя. По словам Руби, это относилось ко всем, кого Манч знала раньше.

– Но ты, я надеюсь, не дала ему денег? – спросил Джек.

– Нет, он просил не денег.

– Поосторожнее с этим типом.

Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, и нагнулась над мотором.

– Я справлюсь, – сказала она.

– Ты всегда так говоришь. Когда в следующий раз явится кто-то из этих идиотов, предоставь мне с ними разобраться.

Она молча покачала головой: у нее перехватило горло. Как-то она спросила Руби, когда пройдет эта неуместная чувствительность. «Может, никогда, – ответила Руби. – Добро пожаловать в ряды людей».

Манч прокашлялась.

– Сегодня в четыре мне надо явиться на собеседование к моей инспекторше.

– Когда тебя наконец от этого избавят? Прошел уже почти год. Они что, не видят, как хорошо ты держишься?