– Мне повезло, что я получила срок условно.

– Да, но три года? Иисусе! – Джек похлопал по крылу «кадиллака»: – Не торопись закончить эту машину. Я позвоню владельцу и скажу, что поломка серьезная. Может, выбью тебе несколько лишних баксов за сломанные болты.

– Хорошо бы. Но, по-моему, этот парень до того скуп, что еще не расстался даже с первым заработанным им пятицентовиком.

Джек засмеялся.

– Ты его раскусила!

– Э-э… Джек? – Манч отбросила со лба волосы, выбившиеся из косы. – Спасибо. Спасибо за все.

– На здоровье, малышка. – Он собрался уйти, но тут увидел на крыле ключ. – Это твой? – спросил он, поднимая ключ от жилья Слизняка. – В чем дело? Я сказал что-то смешное?

– Нет. Я просто вспомнила кое-что о парне, который приходил. Ему кажется, что он так хорошо меня знает! – И Манч спрятала ключ в карман рубашки.

Она собрала инструменты и бросила взгляд на часы. Самое начало четвертого. Ее новая инспекторша, непреклонная миссис Оливия Скотт, работает в Санта-Монике. Чтобы доехать туда, на другую сторону холма, нужно минут тридцать, а то и сорок пять, если шоссе забито машинами. Санта-Моника находится рядом с Венис, вспомнила Манч, убирая инструменты в шкафчик и запирая его. А до Инглвуда, где живет Лайза, надо ехать еще несколько минут на юг. Черт, почему на душе так тревожно?

Она отмыла руки, переоделась в чистую футболку, сбросила тяжелые рабочие башмаки и надела кеды. В маленькой комнатке у всех механиков были шкафчики для рабочей одежды. Из уважения к ее полу Джек поставил на дверь задвижку вскоре после того, как взял ее на работу. Запирая дверь, Манч всегда чувствовала себя немного странно. Может, дело было в том, что она очень много времени провела, прячась по комнатам – обычно ванным – где приходилось запирать дверь.

Над раковиной висело небольшое зеркало. Она расплела косу и пропустила сквозь пальцы темно-русые волосы. Ей нравилось, что, заплетенные в косу, ее тонкие и прямые волосы становились волнистыми. Надо бы спросить кого-нибудь, как их завивают специально.