Он вырос в Астории, на Лонг-Айленде, где все еще жили его родители. По матери Кларенс был ирландцем, по отцу наполовину немцем, наполовину англичанином, с некоторой примесью французской крови. Прослужив год в нью-йоркской полиции, Кларенс, в общем, остался доволен. В чем-то он разочаровался: никакой работы с отдельными личностями (потенциальными или действительными преступниками любого возраста) ему, конечно, не светило, вместо этого приходилось постоянно быть настороже и чуть что прятаться и вызывать по рации патрульную машину. Таков был приказ капитана центрального участка Восточного округа: не расслабляться и просить помощи в любых ситуациях, где могла завязаться перестрелка. Все прекрасно, но Кларенс, в конце концов, попросил перевести его в другой участок, не потому, что испугался, а потому, что пользы от него здесь было столько же, сколько от «мигалки» на крыше полицейского автомобиля. Участок в Западном округе, где он служил сейчас, оказался не многим лучше, но по другой причине: товарищи, равно как и старшие офицеры, относились к нему не слишком дружелюбно. Кларенс уже не считался новичком. При этом он был очень молод и сохранил достаточно идеализма, чтобы не принимать взятки, даже взятки по два доллара в неделю, которые некоторые магазины предлагали полицейским за то, что те не обращали внимания на разные мелкие нарушения. Некоторые полицейские получали намного больше, Кларенс знал таких, у кого сумма взяток достигала восьмисот или тысячи долларов в месяц. Кларенс, разумеется, знал, что в полиции берут взятки, и не пытался перевоспитать кого-то или на кого-то донести, но в участке стало известно, что сам он этого не делает, и те, чье рыльце в пушку — а таких было большинство, — стали его избегать.