— Нет, спасибо. У вас есть фотография собаки?

— Даже не одна, — ответил Эд.

Грета подошла к высокому книжному шкафу и достала откуда-то снимок в белой картонной рамке.

Это была цветная фотография черного пуделя, сидевшего у ножки стола, глаза собаки казались блекло-голубыми от вспышки.

— Для посторонних людей все пудели похожи, — сказала Грета Рейнолдс. — Но я узнала бы Лизу за два квартала! — Она рассмеялась.

У нее был приятный смех и приветливая улыбка.

Кларенс поднялся и вернул Грете фотографию:

— Спасибо. Я скажу нашим в полицейском участке. Беда в том, что у нас сейчас работы по горло, одни ограбления, совершенные наркоманами...

— Да, наркоманы, — со вздохом повторил Эд.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — сказал Кларенс.

— Это вам спасибо, — возразил Эд, поднимаясь. — Мы действительно не ожидали, что кто-то проявит к нам внимание. Кстати, может, нанять частного детектива? Или я наивен? Но вдруг частный детектив сделает больше, чем полиция? — Мистер Рейнолдс улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

— Сомневаюсь. У нас все-таки есть досье на любителей таких писем. Главное — чтобы этим кто-то занимался, — заверил их Кларенс.

Супруги проводили его до двери.

— Сообщу вам, как только что-то узнаю, — пообещал Кларенс.

На улице было прохладно, и Кларенс пожалел, что не захватил с собой пальто. Он не спеша зашагал в сторону Бродвея, оглядываясь в поисках подозрительных личностей или человека, который вел бы наблюдение за домом Рейнолдса. Кларенс не любил район Риверсайд-Драйв: дома здесь выглядели мрачно даже при дневном освещении. До самого Бродвея никаких магазинов, не на чем остановить взор, только бетонные громады зданий, у которых такой вид, будто они простояли тут лет уже восемьдесят. Большинство прохожих тоже казались старыми, походили то ли на евреев, то ли на иностранцев и почему-то выглядели печальными и расстроенными.