— Рейнолдс, — повторил Боултон, глядя на кипу бумаг на столе. Он подтянул ее поближе к себе. — Господи, если что-нибудь... Вчера, да. Они должны были завести дело. Нам нужна девушка, чтобы навести здесь порядок.

Кларенс вежливо рассмеялся. Писем, конечно, в этой куче не оказалось.

— Рейнолдс. Да. Помню. — Боултон потянулся к другой пачке бумаг, приподнял ее, потом спросил: — Зачем они тебе?

— Меня заинтересовало это дело. Я был здесь, когда Рейнолдс приходил вчера, и слышал, что он рассказывал. Его собака так и не нашлась, вот я и подумал, что стоило бы посмотреть на эти письма — или фотокопии.

Лейтенант порылся в ворохе бумаг и вытащил какие-то фотокопии, скрепленные вместе. В этот момент зазвонил телефон, и Боултон, опустившись в свое кресло, протянул к нему руку.

Писем было четыре, все даты проставлены другим почерком, возможно мистера Рейнолдса. Первое было помечено сентябрем.

"Уважаемый сноб!

Терпеть не могу самодовольных людей, а кто их любит? Думаете, что вы преуспеваете? Будьте начеку. Топор может упасть. Жизнь не всегда безопасная рощица, в которой гуляют мелкие сошки вроде вас. Сам я намного интереснее и важнее вас. И в один прекрасный день мы, скорее всего, встретимся — без удовольствия.

Аноним".

Как, должно быть, противно получать подобные письма, подумал Кларенс и переступил с ноги на ногу, прежде чем приступить к чтению второго, полученного несколькими днями позже. Лейтенант Боултон все еще разговаривал по телефону.

"Что ж, сэр, все еще на прежнем месте? Вы ничтожный винтик. Считаете, что большинство на вашей стороне. Вовсе нет! С чего это вы так правы? Потому что у вас есть работа, и жена, и такая же снобистская собачка, как вы сами? Не должно так продолжаться вечно, пока не сползете в могилу. Подумайте еще раз над этим, и подумайте как следует.

Аноним".

Кларенс прочитал и два других письма, последнее — о собаке Лизе. Эти письма поразили Кларенса, только что познакомившегося с мистером и миссис Рейнолдс. Боултон закончил телефонный разговор.