— Сначала выверните карманы, ясно?

— А у вас есть разрешение на обыск? Хотелось бы взглянуть на него.

— Я вам его представлю, — ответил Кларенс, указывая на листок бумаги, на котором писал Кеннет.

Хозяин комнаты сделал движение в сторону стола, но Кларенс нагнулся, сложил листок пополам и спрятал в карман.

Потом он помог Роважински разобрать содержимое его карманов: какие-то скомканные счета, кольцо для ключей, грязный носовой платок, два замызганных списка покупок. Кларенса интересовал только адрес, и он уже представлял, как придется разыскивать его в отделе переписи населения Нью-Йорка.

— У вас нет бумажника? Записной книжки?

— Нет. — Кеннет выдвинул ящик. Ему была отвратительна мысль, что кто-то увидит его вещи и даже прикоснется к ним.

На очереди стол. В нем также был ящик, но там лежали в основном ножи, вилки и ложки, некоторые явно украденные в магазине «Хорн и Хардарт», открывалка для консервов, а в одном углу карточка социального страхования и документы на получение компенсации в связи с потерей трудоспособности. Полицейский записал помер карточки социального страхования.

Они перешли к книгам. У Кеннета на полу, около окна, лежало восемь или десять книг из публичной библиотеки в бумажных обложках. Кларенс пролистал их. Потом заглянул под кровать и отодвинул ее, чтобы посмотреть, нет ли там чего. Затем обшарил туалет, кухонную полку и порылся в карманах висящей на крючке одежды.

— Полагаю, адрес у вас в голове, — сказал Кларенс, разочарованный и злой, поскольку он не нашел и денег.

— Я велел сестре убить собаку завтра вечером, если я не получу тысячу долларов до одиннадцати часов.

— И вы рассчитываете улизнуть? И унести деньги? Вы написали мистеру Рейнолдсу еще одно письмо?

— Я собирался позвонить ему, — невозмутимо ответил Кеннет, — домой. Если он хочет свою собаку... — Кеннет сорвался. — Адрес сестры у меня в голове, и вам никогда не получить его!