Тут в голове у Фэйт возникли жуткие видения того, как рыбы, змеи и лягушки задыхаются в отравленном химикатами иле. Переполнившие её эмоции грозили взрывом. Да уж, хорошего мало. Весь её мир только что покачнулся на своей оси, и Фэйт требовалось время, чтобы прикинуть, как же теперь со всем этим справляться.

Резко оттолкнувшись от подлокотников кресла, Фэйт встала, снова прижав к груди свои книги.

— Я должна идти, — пробормотала она опустив глаза, не в силах встретиться взглядом с профессором. — Извините.

— Ах, моя милая. — В голосе Аррельо звучало неподдельное участие. — Надеюсь, Фэйт, я вас не слишком расстроил. Я бы хотел все это с вами обсудить. Когда вам удобно ещё раз со мной встретиться?

Ответ слетел с губ Фэйт, прежде чем она сама поняла, что говорит.

— Никогда, — выдохнула девушка. Из глаз потекли слезы, добавляя жгучий стыд к уже крутящемуся у неё внутри вихрю изумления, потрясения, гнева и ужаса. — Я хочу сказать, пожалуй, мне теперь лучше попросить о переводе к другому научному руководителю.

— Но, Фэйт! — Доктор Аррельо был явно расстроен. — От всего сердца надеюсь, что вы это не всерьёз. До сих пор работа с вами доставляла мне настоящую радость. Вы так тянетесь к знаниям… а кроме того, вы уже сейчас талантливый исследователь, и мне бы очень не хотелось с вами расставаться. Пожалуйста, успокойтесь, нам обязательно нужно поговорить, иначе…

— Нет, я так не думаю, — пробормотала Фэйт и так поспешно развернулась к двери, что ушибла большой палец ноги о ножку кресла. Охнув от боли, девушка чуть было не села обратно.

И все же она этого не сделала. Достаточно хорошо себя зная, Фэйт прекрасно понимала, что, если она хочет остаться при своих принципах, ей немедленно следует отсюда убраться. Иначе ей, скорее всего, не устоять против отеческой заботы и любезных слов доктора Аррельо.