А Царевич будто нырнул в бузящее море – и нет его, исчез.

Тем временем испуганная бабка Пелагея, едва не растоптанная оравой бузящей молодёжи, чудом выбралась из толпы, доковыляла через скверик до остановки и, покряхтывая, бодро скакнула в троллейбус.

Неподалёку, в прокуренном террариуме газетной редакции, ушастый жирный человек в клетчатых штанах, низко проседая на стонущем офисном стуле, уж начмокивал на клавиатуре:

ПОГРОМ НА НАБЕРЕЖНОЙ. ЦАРЕВИЧ

ВЫВЕЛ НА УЛИЦЫ ПЯТЬ ТЫСЯЧ ПЬЯНЫХ

И ОБКУРЕННЫХ СКИНОВ.

Ровно в полдень движение транспорта в районе Болотной площади было перекрыто толпой наголо бритых молодых людей угрюмого вида, в чёрных куртках с националистической символикой. Камни и пустые бутылки летели в витрины близлежащих магазинов. Распоясавшиеся русофашисты корёжили припаркованные автомашины. Лидер нацистского сброда, известный под кличкой Иван Царевич, призвал пятитысячную толпу агрессивных люмпенов усилить травлю либеральных журналистов и общественных деятелей, ведущих борьбу с разгулом национализма и шовинизма в столице.

Ваня готов был поклясться, что и тысячи не собралось. Но газеты, сообщая о тысячах "скинов", раздули его успех. Успех? Да, определённо. Целая толпа, может быть, больше тысячи человек ... Они пришли, чтобы видеть Царевича. Только ради него...

Это было странное чувство, новое. Счастливый Царицын, сдавленный в вагоне метро, улыбался: "Вот смешно! Эти люди даже не знают, кого толкают".

Тайная сладость двойной жизни начинала ему нравиться, Как это здорово: внешне простой мальчишка, а внутри прячется тот самый, особенный, из телевизора...

Ночью уже не заснуть. Какими маленькими, смешными казались ему товарищи-кадеты, сопевшие в тёпленьких койках, совсем взрослым, переменившимся виделся Иван Денисович Царицын, тайный лидер молодёжного движения.