- Вы его захвалили, и незаслуженно, – строго сказал генерал Еропкин. – Право, не стоило! И чем больше слушаю вас, тем больше убеждаюсь, что для Царицына ваше предложение – неполезно. Речи толкать, блистать на телевидении – не кадетское дело!

Ваня ушам своим не верил. Что? Неужели генерал, мудрый человек, патриот, откажет? Ведь это Ванькина судьба! Ведь он, Царицын, всю жизнь мечтал служить Отечеству, а здесь такой шанс!

Генерал с решительным видом поднялся.

-  Дело вы задумали хорошее. Однако поищите другого молодёжного главаря. Ваня пока всего лишь кадет. Рано ему политикой заниматься, да и не к лицу эти кривляния будущему офицеру.

Куроедов взмахнул рукавом, сжал маленький кулак:

- Мы направим бунтарскую энергию тинейджеров в доброе русло. Пусть учатся защищать Россию от вражеской клеветы, от разврата и подлости...

- Поймите, господин генерал, наше дело – святое и нужное для России. Идёт война за молодёжь, наших детей спаивают, обкуривают, растлевают. В кои-то веки нашлись люди, любящие Россию. – Крапнин умоляюще посмотрел на генерала Еропкина.

-  Видишь, Иван, какой ты незаменимый, – медленно и мрачно выговорил Еропкин. – Что улыбаешься?

Генерал набычил седую голову. Ванька замер, ожидая приговора, – сердце его отчаянно билось. "Разрешит! Обязательно  разрешит! – вдруг почувствовал кадет. – Не может генерал такое дело зарубить на корню...

- Думаешь, никто кроме тебя не справится? – в упор спросил старик Еропкин.

Иван вытянулся, радостно выпалил:

- Если не я, то кто же, товарищ генерал?

Начальник училища опустил взгляд. И тихо сказал:

- Нет.

Ванька растерянно заморгал.

- Не к лицу будущему офицеру политическим кривляньем заниматься, – сказал, как отрезал, генерал. – У нас незаменимых нет. А вам, кадет Царицын, не следует излишне воображать о собственной персоне. Не доучились ещё, понимаешь!