Он уже давно присматривается, как дядя Дима советовал. И сегодня, конечно, будет. Столько девочек... И ни одной в брюках, ни одной размалёванной. Нет, есть несколько. А вот с бубенчиками в носу, точно, ни одной.

Барышни выстроились у стульев, расставленных вдоль противоположной стены... Шеренгой, конечно, такое построение не назовёшь, лучше сказать: рассыпались в линию. Они были похожи на гирлянду нежных бутонов – кремовых, опаловых, жемчужных, розовых. Некоторые молодые особы явились в жутко дорогих нарядах – даже Тихогромов, не шибко разбиравшийся в дамских туалетах, выделил из щебечущей толпы несколько особенно роскошных девиц. В волосах у них сверкали бриллианты, на шее тоже всё лучилось и сверкало. А платья! Ну, принцессы! Ну, просто принцессы!

Вдруг Петя вспомнил: где-то здесь, в этом цветнике, должна быть Ася! Накануне позвонила радостная, голос звенит:

- Петенька, меня ведь в Кремль берут, на бал! Представляешь!

Оказывается, у них в детском доме был танцевальный конкурс, и она попала в пятёрку лучших.

По телефону Ася поделилась, что страшно волнуется: первый раз их повезут в Кремль и сразу на бал! А вдруг ноги будут подкашиваться? Она просила Петрушу танцевать с ней мазурку, главный и самый сложный танец вечера. Хоть и стыдно было, но пришлось Тихогромову признаться, что за два ода учёбы в Кадетке он так и не научился танцевать. В Кремль он поедет только в качестве певца – "Фуражку" орать. Однако Петруша обещал предупредить Ваню Царицына, лучшего танцора в роте, чтобы не оставлял Асеньку без присмотра. Ваня, смеясь, согласился. Обещал захватить в Кремль наручники – пристегнуть к себе Асеньку, для верности.

Петруша принялся вертеть головой по сторонам, отыскивая Асю. Он не заметил, как ротный солист Телепайло вышел из строя, взмахнул рукой... Тихогромыч судорожно хватил воздуха, и как раз успел – кадеты грянули "Фуражку":