— А… а что ты видишь, когда эти штуки, как их?

— Дементоры, — подсказал Гарри.

— Да, Меденторы, что ты видишь, Гарри? — спросил Дадли и с опаской посмотрел на отца, в надежде, что тот не станет орать сразу, а даст Гарри сказать.

— Не думаю, что кого-либо из вас может это интересовать. Особенно твоих родителей, Дадли. Они не желают ничего знать, я прав, тетя, дядя?

Гарри по очереди посмотрел на каждого из Дурслей, наблюдая, как шевелятся их мысли.

Первой нашлась тетя, и, бросив взгляд на мужа, едва слышно проговорила:

— Мне хватило того, что ты рассказал, Дадли. Не могу себе представить, что может быть что-то хуже твоих переживаний!

— Еще бы! Я бы удавился, если б тебе пришлось прислуживать этому сброду во главе с этим негодяем, — вмешался дядя Вернон, но Гарри уловил в его фразе намек на любопытство.

— Да, я и не ожидаю от вас сочувствия или жалости, — мне не хочется, чтобы вы когда-нибудь испытали то, что я чувствую и вспоминаю рядом с Дементорами, — спокойно ответил Гарри. — Но если вы настаиваете, я могу рассказать…

— Вернон, я не уверена, что мы должны это слышать, да, дорогой? — Петуния была крайне взволнована и озабочена темой, которую поднял Дадли.

— Дад уже достаточно взрослый мальчик, чтоб не бояться ереси, которую несет это парень, — проскрипел сквозь зубы дядя Вернон. — Пусть говорит, но я не уверен, что стоит верить ему; когда он говорил правду-то?

Тетя Петуния постаралась изобразить на своем лице выражения безразличия и скептицизма; дядя Вернон приготовился слушать очередной волшебный бред от племянника с легкой улыбкой на лице, а Дадли, похоже был испуган тоном Гарри и вжался в стул по привычке.

— Хорошо, если вы уверены, — процедил Гарри.

Ему не хотелось рассказывать о том, что он слышит последние секунды жизни своих родителей перед тем, как их убил Волдеморт. Но Дурсли ему позволили сказать о своих родителях, сами того не подозревая.