
Гарри подумал, чем ему заняться до вечера, но тут в его комнату робко постучали:
— Войдите, — сказал Гарри, еще раз удивившись вежливости Дурслей.
Вошла тетя Петуния. На ее лице было выражение, состоящее из смеси страха, удивления, ненависти и… сострадания. Во второй раз в жизни Гарри ощутил некое подобие родственных связей с этой женщиной; Гарри подумал, что она, наверное, хотела с ним поговорить. Как только эта мысль пришла ему в голову, она тут же была перекрыта волной недоумения — такого не может быть! Чтобы на Дурслей подействовал его рассказ о гибели его родителей? Нет, ему просто кажется. Сейчас тетя начнет на него кричать от возмущения: как он посмел такое говорить при них, особенно при Дадли!
— Это правда, Гарри? — почти шепотом сказала тетя, вопреки самой себе, глядя прямо в глаза своему племяннику.
— Что, правда? — и поспешно добавил, — тетя?
— То, что ты рассказал нам про то, как… что ты слышал, когда эти…
— Дементоры, — вновь подсказал Гарри.
— Да, они. Когда они нападали на тебя. Это правда, что ты слышал голос Лили?
Сердце Гарри, казалось, упало на пол вместе со всей его ненавистью и обидой на свою тетю. Первый раз в жизни Гарри услышал, как тетя Петуния назвала по имени свою покойную сестру. Причем, голос, которым она это сказала, не был наполнен злобой и отвращением, с которым она обычно упоминала о родителях Гарри; в голосе слышалась горечь утраты и ужас от осознания этого.
