— Да, тетя Петуния. Я, честно говоря, крайне удивлен, что вы меня спросили про маму.

Казалось, что вот сейчас-то точно будет скандал. В надежде предотвратить это событие, Гарри так же посмотрел прямо в глаза тете и добавил:

— Неужели вы мне верите?

— Да, Гарри, я тебе верю. Но, прошу тебя не говорить Вернону о том, что я приходила к тебе.

Она опустила глаза, и ее плечи стали слегка подрагивать. Гарри, в который раз посетила очередная невозможная мысль — тетя Петуния плачет.

— Я… я не хотел всего этого говорить, хоть и был уверен, что если расскажу, то вы все равно мне не поверите. Вы же всегда ненавидели моих родителей. Но то, что я услышал в утренних новостях, похоже, окончательно стерло границы между вашим миром и моим.

Тетя Петуния подняла глаза, полные слез, и сказала то, после чего Гарри окончательно перестал что-либо понимать в ней:

— Мне очень жаль, что ты потерял своих родителей, Гарри. И еще…

Она всхлипнула, из глаз ручьем потекли слезы, и Петуния сделала то, чего она никогда не делала даже в мыслях — она обняла Гарри по-матерински и прошептала:

— Прости меня, Гарри, прости, если сможешь.

Гарри был не в состоянии сказать ни слова, он был поражен до глубины души.

— Я всегда считала, что Лили злая, завистливая, недалекая девчонка. Я не могла принять то, что она была лучше, чище и справедливей меня; что она любила тебя и твоего отца больше, чем весь мой мир, при этом, не ненавидя нас всех; она была так далека от меня всю жизнь. Но теперь я понимаю, что это я была чужой для нее. Я ненавидела ее, когда она узнала, что она волшебница; я презирала ее, когда она уехала учиться в твою школу. Я завидовала ей, когда она встретила твоего отца, когда они поженились, и у них родился ты. Когда в то утро я увидела тебя на моем пороге, я поняла, кто ты, и не хотела допустить и мысли, что мне придется жить по одной крышей с сыном Лили.