Нахлынувшая волна горечи от потери Сириуса вновь накрыла его. Гарри из последних сил сдерживал слезы.

— Наверное, я никогда не смогу ощутить счастье от родительской любви, потому что последний человек, которого я любил, погиб.

Тетя Петуния посмотрела на Гарри взглядом, полным жалости. Она поднялась с кровати и подошла к нему.

— Твой крестный погиб?

— Да, — тяжело ответил Гарри, — он умер у меня на глазах, он спас мне жизнь, но сам погиб.

Петуния обняла Гарри и сказала:

— Мне очень жаль, Гарри. Я знаю, что даже после того, что я тебе сказала, ты вряд ли будешь испытывать ко мне нечто похожее на родственную привязанность. Да я и не вправе на нее рассчитывать после того, как к тебе относилась моя семья все эти годы. И, увы, я не могу тебе обещать, что Вернон и Дадли будут когда-нибудь относиться к тебе с любовью.

— Теперь мне этого не нужно, тетя. Теперь мне уже все равно. Я, конечно, рад, что вы изменили свое отношение ко мне и моим родителям, но этого все равно мало, чтобы я любил вас, как родителей, чтобы я считал себя частью вашей семьи. Этого недостаточно.

— Я понимаю, Гарри, и я не могу тебе обещать, что смогу сделать твое пребывание в моем доме более приятным, чем оно было раньше, я лишь могу…

— Вы не понимаете! — Гарри начал выходить из себя, сам не понимая, почему. — То, что передали сегодня в новостях… смерть этой семьи маглов, такой же, как ваша… за этим стоит Волдеморт!

— Что? О чем ты говоришь, Гарри? Тот человек, о котором ты говорил, это он их убил?

— Я почти уверен в этом. Я же говорил вам в прошлом году, что он вернулся из мертвых, а вы мне не поверили! Он начал войну против всех: против волшебников, против маглов! Он начал войну даже против вас, тетя, неужели вы не понимаете?