От сердца отлегло, что он все-таки получил необходимые баллы по нужным предметам, и у Гарри появилась возможность для дальнейшего обучения на Аврора.

Гарри еще раз полюбовался на свои оценки и, сложив письмо, перешел ко второму посланию, тоже официальному, судя по всему:

Уважаемый Мистер Поттер!

С превеликим удовольствием сообщаем Вам, что наложенный Профессором Д. Д. Амбридж на Вас пожизненный запрет принимать участие в играх по Квиддитчу, был снят соответствующим распоряжением Директора Школы Магии и Волшебства Хогвартс А. Дамблдором.

В этой связи, Вы восстановлены в команде факультета Гриффиндор на позиции ловца, и мы будем рады видеть Вас на матчах за Кубок Школы по Квиддитчу.

Заместитель директора Школы Магии и Волшебства Хогвартс,

Минерва МакГонагалл.

Этого Гарри ожидал; как сказала Джинни, его исключение из команды — лишь на время пребывания в школе Долорес Амбридж. При упоминании этой старой жабы в Гарри снова проснулась ненависть, и он автоматически сжал правый кулак и посмотрел на тыльную сторону ладони. Да, эта старая жаба своим черным, острым, как лезвие, пером заставляла Гарри врезать в свою руку надпись. Перед ним, как видение, пронеслась одна из сцен его наказаний у Амбридж. Он почувствовал, что опять начинает выходить из себя — настольная лампа начала помигивать.

Гарри отбросил письма и вновь подошел к раскрытому окну.

Уже светало, стало теплеть, и солнечные лучи уже гораздо смелее стали пробираться в его комнату, наполняя ее естественным светом. Природа перестала применять робкие попытки проснуться и с каждой минутой все отчетливей напоминала миру, что лишь ей подвластно все. Редкие облака, которые были на небе еще полчаса назад, теперь нещадно отгонялись ветром в неизвестном направлении. Гарри стоял зачарованный, не думая ни о чем, кроме того, что он видел за окном.