Умный и расчетливый лидер на площадке, Карл прекрасно передавал пасы и метко бил по кольцу. Он обладал всеми данными для хорошего игрока. Всеми, кроме роста, прыгучести и скорости. В нем было около метра восьмидесяти семи. Вес Грэнвилла не изменился со времен студенчества и составлял примерно восемьдесят четыре килограмма. Правда, несколько из килограммов стремились осесть на животе, и Карлу приходилось регулярно тренироваться, чтобы этого не произошло.

— Видишь ли, Бетти переслала мне твой роман.

— Да? А я и не знал. — Грэнвилл ничего не мог с собой поделать: пульс явно участился.

— Самая потрясающая проза из всего, что мне доводилось читать за последних два, а может, и три года. Некоторые места написаны просто блестяще!

Вот они, заветные слова! Их так жаждет услышать каждый писатель! И звучат они из уст не кого-нибудь, а самой Мэгги Петерсон, той, что действительно способна помочь.

— Нам нужно поговорить, — продолжила Мэгги.

Какое-то время Карл молча стоял и широко улыбался.

Когда он так ухмылялся, ему давали лет восемнадцать, не больше. Однажды Аманда сообщила ему, с легкой ноткой отвращения в голосе, что своими блестящими голубыми глазами, румяными щеками и копной непослушных белокурых волос, спадающих на лицо, он напоминает чрезмерно вытянувшегося мальчишку с этикетки консервированного супа «Кэмпбелл». У Карла был такой цветущий и невинный вид, что в питейных заведениях молодого человека до сих пор просили предъявить удостоверение личности.

— Конечно, — ответил он Мэгги. — Давайте поговорим.

Мэгги бросила взгляд на часы.

— Встретимся в три часа.

— В вашем офисе?

— Я собираюсь кое с кем на ланч в Ист-Сайде. Так что лучше встретиться у меня дома. Четыреста двадцать пять по Восточной Шестьдесят третьей улице. Там нам никто не помешает. Побеседуем в саду.

— На улице льет как из ведра.