– Что за галиматья! – воскликнул Антон.

– Ты внизу посмотри! – подсказала Василина.

Внизу была сделана приписка карандашом: «А. Б. Полежаев? Нарочно не придумаешь!»

– В чем дело? – возмутился А. Б. Полежаев. – Это не мой текст! Ничего подобного я никогда не писал!

– А теперь представь мое удивление. Может, и это тоже шутка!

– Прости, но, по-моему, твой муж сошел с ума на почве ревности!

– Теперь ты понимаешь, почему я здесь? Я хочу найти всему этому объяснение. Он произносит перед исчезновением твою фамилию. Он пишет твою фамилию. Зачем?

– Иди к черту! Он сумасшедший! Сидит сейчас в какой-нибудь психушке и царапает что-нибудь вроде этого «балкона». Постой-ка! – Он еще раз взглянул на прочитанный текст. – Это мне напоминает… Да-да. Только уж больно вычурно. Так пишут девицы в своих альбомах. Мы называем это капустой. Набросок романа. Событийный ряд. Я, например, обхожусь без этого, хотя раньше…

– Ты хочешь сказать, что Леня…

– …внял твоим мольбам и взялся за роман. Любовно-криминальный, да еще с ужасами! Это и есть новый род его деятельности. Поздравляю! Только при чем тут я? При чем тут «нарочно не придумаешь»?

– Мне почему-то показалось, что он описывает реальный случай.

– С улыбающимся трупом?

– Это аллегория.

– Это галиматья, Вася! Прости, опять забылся.

– Ничего страшного. Даже приятно. Напоминает беззаботное прошлое. – Она улыбнулась ему, и перед этой улыбкой сквозь слезы он был безоружен.

– А вот погром у него в квартире – это серьезно. – Полежаев потер пальцами лоб и предложил: – Хочешь, позвоню симпатичному герою?

– Кому это?

– Тому самому. Из тех, что «уже перевелись».

– Частному детективу? Как его?..

– Не вспоминай. Все равно у него другая фамилия. Так звонить?

– Я буду тебе очень благодарна, Антоша! – взмолилась она. – Потому что на милицию никакой надежды!