Следователь и эксперт подозрительно переглянулись.

– Ах, черт! – спохватился писатель. – Я ведь тебе это еще не показывал!

– Антоша, не сходи с ума!

– Никто не сходит с ума! Помнишь, по телефону я тебе сказал, что Василина, жена Шведенко, нашла у него на письменном столе что-то вроде наброска романа. Там еще я упомянут странным образом. Так вот, почитай! Он так и начинается: «Балкон. Двенадцатый этаж»… – Полежаев развернул перед ним листок с текстом.

Еремин пробежал глазами текст и высказал свое мнение:

– Белиберда какая-то!

– И я точно так же оценил этот шедевр! Но ведь совпадает! Балкон! Двенадцатый этаж!

– И что с того? А дальше написано «июнь», а за окнами, между прочим, август! И действует у него в отрывке снайпер. Выгляни в окно! Кругом сплошь пятиэтажные дома! Шел бы ты, Антон Борисыч, на кухню и не мешал нам!

Полежаев забрал у него листок с наброском и поплелся на кухню.

– Начни с балкона, Престарелый! – услышал он за спиной команду следователя.

Кухня представляла собой довольно просторный куб, в котором уютно разместился гарнитур из вишни, холодильник, стол и пара табуретов.

Антон сразу отметил, что посуда тщательно вымыта. Ему это показалось странным. Он, например, не большой охотник до мытья посуды. Потом, правда, припомнил Васины слова насчет аккуратности мужа и немного успокоился.

Однако на месте не сиделось. Заглянул в холодильник.

– Эй, ничего там не трогай! – крикнул ему из комнаты Еремин. – Ты мне все пальчики сотрешь!

– Я с тряпочкой, – обиженно промямлил в ответ Полежаев.

– Вот как раз тряпочкой и сотрешь!

В холодильнике нечем было поживиться. В том смысле, что голодному человеку вполне хватило бы насытиться его содержимым, но не голодному сыщику, каковым себя уже считал писатель.

– Ну, что там? – заинтересовался Константин.