Очнувшись, Рюмин не увидел в камере ни давешнего искалеченного бедолагу, ни палача. Только подручный Федя, стоя в углу, с тупым глубокомыслием рассматривал ногти на руках. Заметив движение Алексея, он оскалился в гнусной ухмылке, но ничего не сказал. В свою очередь, Рюмин тоже не горел желанием вступать в дискуссию с мерзавцем. Прошло некоторое время. Затем из коридора донесся громкий женский плач. Открылась дверь, и палач втолкнул в «процедурную» растрепанную девушку лет двадцати, одетую в короткое ситцевое платьице.

– Не ной, шалашовка! – рыкнул палач, отвешивая девушке увесистую пощечину.

Та упала на пол и забилась в истерике.

– Ха, наш дорогуша оклемался, – обернулся палач к Алексею. – Театральное представление продолжается! На втором действии ты, душа любезный, заснул, пропустил самое интересное! Ну ничего, я добрый дядя! Я для тебя новый экземпляр приготовил.

Палач на мгновение умолк, а девушка на четвереньках подползла к Рюмину и обняла его за колени.

– Согласись, умоляю! Послушайся их! – зарыдала она. – Женю (это имя наскоро придумал для умершего больного бомжа Хозяин) они живьем сожгли в котельной, а меня сейчас начнут резать по кускам! А-а-а-а!!!

– Хорошо, я согласен, – с трудом выдавил из себя Рюмин, – все сделаю, только не мучьте девчонку.

После того как Алексея увели в камеру, палач с подручным весело расхохотались.

– Сломался «стойкий оловянный солдатик»...

– На такую дешевку купился... Ой, не могу... Гы... Гы... Гы!!!

– Молодец, телка, – успокоившись, сказал палач. – Лихо разыграла лоха! Теперь раздевайся, «приз для победителя», мы желаем развлечься...

Оставшись в одиночестве, Рюмин ощутил полную апатию и глубокое безразличие к своей дальнейшей судьбе. Он неподвижно вытянулся на лежанке, уставившись остекленевшими глазами в потолок. В голове не было ни единой мысли. Сердце будто окаменело. Примерно через час принесли обед, невкусный, но калорийный, с сильной добавкой протеина. Алексей равнодушно съел пищу и снова улегся на прежнее место. Постепенно глаза начали слипаться.