Джеффри видел Сару в окне вертолета, когда тот поднимался в воздух. Склонившись, как на молитве, она держала Тессу за руку и нежно прижимала ее к своей груди. Ни он, ни Сара не отличались особенной религиозностью, но тут Джеффри вдруг обнаружил, что в мыслях молится — хотя и не знает кому, — чтобы с Тессой все обошлось. Он не отрывал взгляда от вертолета, пока тот не скрылся за горизонтом, и все это время в голове звучали слова молитвы. Чем глуше становился рокот мотора, тем труднее приходили на ум слова, так что когда воздушная машина повернула на запад, к Атланте, изо всех чувств в его душе осталась лишь злость и беспомощность.

Джеффри посмотрел на кусок тонкого белого пластика, который зажимала в кулаке Тесса. Он отлепил его от ладони бедняжки, прежде чем ее погрузили в вертолет, и очень наделся, что с помощью этой улики сумеет найти мерзавца, который на нее напал. И вот теперь, глядя на обрывок, он не чувствовал ничего, кроме полной беспомощности. Отпечатков пальцев на пластике не было. Как не было вообще ничего, что могло бы свидетельствовать о принадлежности жалкого кусочка к жестокому нападению.

— Шеф! — Фрэнк протянул Джеффри его куртку и рубашку, насквозь пропитавшиеся кровью.

— Господи Иисусе! — Джеффри, вытаскивая из карманов бумажник и полицейский значок, нащупал пакет для вещдоков и сунул в него кусок пластика. Обернувшись к Фрэнку, он спросил: — И что за чертовщина здесь приключилась?

Тот лишь безмолвно развел руками.

Этот жест вызвал у Джеффри приступ раздражения, и ему пришлось заставить себя проглотить ядовитое замечание, тут же пришедшее на ум: он все же понимал, что в случившемся с Тессой Линтон вины Фрэнка нет. Уж если кто и виноват, так это он сам. Он стоял всего в сотне ярдов оттого места, где на нее напали, хотя сразу же понял: что-то не так, — когда Тессы не оказалось в машине. И не следовало отпускать Сару одну на ее поиски. Его охватил ужас при мысли о том, что подобное могло случиться и с ней.