— Кончай этот бред! Если тебе нравятся острые ощущения, можно придумать что-то получше.

— Меня устраивает.

— А! Подожди! Я должна тебе что-то сказать.

Он скрестил руки на мускулистой груди. Пусть она видит его таким: твердые бицепсы, стальной брюшной пресс, сдерживаемая энергия, готовая выплескиваться залпами, отмеренными по миллиметру. Гладкая кожа: чисто выбритые лицо, грудь, подмышки, лобок. Подождать — хорошо. Валяй, говори, ведь тебя научили, что с придурками надо разговаривать. Говорить — безразлично что, но только говорить, лишь бы выиграть время.

Он жалел лишь об одном. Уже слишком поздно, поезда по метромосту не ходят. Происходит убийство, а сотни пассажиров не имеют ни малейшего представления о том, какая сцена разыгрывается за красными драпировками. Вот такая метафора. Никто ничего не знает.

— Послушай, послушай! Я могу понять. Для меня не существует границ!

От страха ее красивый голос дрожал, но это его не портило. Голос, обретший физическое воплощение после одной передачи по телевидению. Густые светлые волосы, высокомерное лицо, все еще крепкое тело соблазнительной сорокалетней бабы.

— Люди моей профессии многому учатся, но все познать невозможно. Ум остается открытым. Для нового опыта. С тобой я согласна.

Такая же, как и другие. Ничего не поняла. Ей достаточно было бы позвать на помощь соседей. Заорать во все горло. Твердокаменные самки. Им хочется продержаться, продумать выход, приготовиться к драке или убежать. Порочный ход мыслей. Те, кто не обладают нужной информацией, должны умереть, потому что не сумели приспособиться к окружающей действительности. Теория Дарвина.

— Я тебя понимаю, правда. Лучше, чем ты думаешь.