Ее подкупающая мимика словно говорила: «Мы с тобой похожи, ведь так?» Жалкая уловка, а тем временем она отходила от дивана, по-прежнему сжимая стакан в руке.

Она его удивила. Что-то пришло ей в голову. Вместо того чтобы плеснуть виски ему в лицо, она выпила его одним глотком. Нервишки шалят, жидкость потекла по подбородку, она вытерлась свитером. Попыталась улыбнуться. Есть в ней что-то особенное. Без этого не стать тем, чем она стала. Но это не имело никакого значения. Круг замкнулся. Здесь и сейчас.

— Делай, что я тебе говорю.

— Подожди! Вообще, мне это нравится. Я всегда мечтала о мужчине, который подчинит меня.

Отлично. Она снова дышала ровно, снова обрела свою дивную интонацию. Вокс сделал глубокий вдох. Он должен себя контролировать. Этот голос наполнял его желанием. Этот голос подхлестывал его ненависть. Он должен был противостоять ее интонациям, шедшим издалека, словно наваждение, которое следовало уничтожить, пока оно не превратится в нечто иное. Цикл. Он знал, что следует делать.

Кастро снимала одежду одной рукой, не выпуская стакан. Он был уверен, что она разобьет его о подлокотник или о низкий столик. Или воспользуется бутылкой из-под содовой. Ее удобнее держать, стекло толще. Она изогнулась, чтобы стащить с себя юбку с разрезом на боку, обтягивающий свитер. Лифчик с застежкой спереди. Одежда шлюхи. Но очень практично. Она стянула трусики, на ее вспотевшем лице снова появилась нелепая улыбка.

Шум разбившейся бутылки из-под содовой обрадовал Вокса. Он автоматически поднес руку к сумке, пощупал магнитофон, почувствовал, как вибрирует маленький моторчик. Кастро отступала к двери, лицо вытянуто, разбитая бутылка пляшет в руке.

Не двигаясь с места, он просчитывал ее путь. Он снова глубоко вдохнул, тело Кастро превращалось в линию горизонта.

Бросок по горизонтали. До нелепости короткий. Она и он. Вместе. Правой ногой прямо в солнечное сплетение, через долю секунды — левой.