— Сдвинутый! Ты все-таки сдвинутый!

Рой стоял, расправив плечи, повернувшись к бьющемуся о берег океану, как бы бросая вызов набегающим волнам. Это была его обычная поза — он был прирожденным борцом.

Колину было четырнадцать лет, столько же, сколько и Рою, но у него никогда не возникало желания бросить кому-либо или чему-либо вызов. Он плыл по жизни, не оказывая ей никакого сопротивления. Давным-давно он выучил, что любое сопротивление причиняет боль.

Колин сел на редкую сухую траву и с восхищением посмотрел на Роя.

Все так же глядя в сторону океана. Рой спросил:

— А кого-нибудь более крупного, чем насекомые, ты убивал?

— Нет.

— А я — да.

— Что?!

— И много раз.

— Кого же ты убивал?

— Мышей.

— А! — воскликнул Колин, внезапно вспомнив. — Мой отец однажды убил летучую мышь.

Рой кинул на него взгляд сверху:

— И когда это было?

— Пару лет назад в Лос-Анджелесе. Родители тогда еще жили вместе. У нас был дом в Вествуде.

— И там он убил летучую мышь?

— Да. Они обитали на чердаке, а одна из них залетела ночью к моим предкам в спальню. Я проснулся и услышал, как мама визжала.

— Она была сильно перепугана, да?

— Ужасно.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Я сбежал вниз узнать, что случилось, и увидел, что летучая мышь кружила у них по комнате.

— Она была голая?

— Кто?

— Твоя мать.

— Конечно, нет.

— Я подумал, может быть, она спит голая и ты видел ее.

— Нет, — буркнул Колин и почувствовал, как его лицо заливает краска.

— Она была в ночной сорочке?

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Я не помню, — протянул Колин.

— Если бы я ее увидел, я бы, черт возьми, запомнил.

— Ну, по-моему, она была в ночной сорочке. Да-да, я вспоминаю, — сказал Колин.

На самом деле ему было все равно, была она в пижаме или в шубе, и он не мог понять, почему это так зацепило Роя.