— Идём отсюда! Куда глаза глядят! Она говорит:

— Слушай, может быть, ты хочешь покататься на колесе обозрения? Его открыли всего два дня назад.

— Пусть на колесе,—сказал я. — Только уйдём отсюда поскорее, и домой мне нельзя!

Ох, ну и замечательное же было это колесо! Огромное!

Когда наша с девочкой кабинка поднималась наверх, всё-всё было видно вокруг. Я прямо обомлел. Я даже и про девочку позабыл, про собаку, хотя они сидели со мной рядом, на одной скамейке. Просто удивительно! Всё кругом видно.

Вон мостик через пруд. А вон лебеди, лебеди плавают!

Вон спортплощадка, вон ящик с песком для малявок и лошади-качалки.

Да вон же стеклянный домик с пирожками и кофе! Воробьёв, правда, не видно, а старушка, у которой рыбки жили, стоит, пьёт кофе.

Вон трамвай ползёт, малюсенький, а вон там, за углом, мой детсад «Ручеёк», только его не видно.

А там-то, там-то что?

Нева! Нева видна вдалеке! И белые пароходики плывут.

А вон папин завод с трубой, честное слово!

Смотрите-ка, лошадь стоит у магазина.

А вон вдалеке белый домик-библиотека с колоннами, где меня запутала шахматная муха. А там, рядом, я грибы собирал.

А вон дом, где прачечная.

Ух ты, а вон и мой дом! Ну конечно! Огромный, весь розовый, со стеклянной башенкой наверху. Мой дом видно! Где я живу!

Ох, как худо мне вдруг стало. Что я наделал?! А мама?! Что там с мамой?! Сил моих больше не было терпеть.

Зазвенел колокольчик, колесо остановилось, я выпрыгнул из кабинки, девочка с собакой — за мной, я быстро открыл свой чемодан, отдал девочке два гриба: один — ей, другой — её собаке, она сделала большие глаза, но и ничего не стал ей рассказывать, а только спросил:

— Как тебя зовут? Я бегу. Привет! Мне надо, понимаешь?