Дети. Они наверху.

Бен поднял голову и крикнул, стараясь перекричать грохот:

– Эм, Джастин, не спускайтесь вниз, оставайтесь наверху. Ложитесь на пол!

Стрельба продолжалась. Может быть, двадцать или тридцать секунд, но Кейт эти секунды показались вечностью. Она прижала ладони к ушам, сердце готово было выскочить из груди.

– Держитесь, держитесь, – повторял отец, прижимая их к полу. Она услышала крики и рыдания. Она даже не поняла, что эти звуки она издает сама. Окно было огромной дырой. Пули все еще летали во всех направлениях. Кейт только молилась: «Кто бы ты ни был, чего бы ты ни хотел, только, пожалуйста, не входи в дом».

Затем наступила тишина. Так же внезапно, как и начался грохот.

Кейт услышала удаляющиеся шаги, звук заведенного мотора и шорох колес уезжающей машины.

Они еще долгое время прижимались к полу. Они боялись даже поднять головы. Тишина была такой же пугающей, как и грохот выстрелов. Шарон тихо скулила. Кейт слишком оцепенела, чтобы говорить. Где-то рядом что-то ровно стучало, стучало громко, заглушая вопли охранной сигнализации.

Постепенно едва ли не с радостью она поняла, что это стучит ее сердце.

– Они уехали. Они уехали, – наконец выдохнул отец, скатываясь с них. – Шарон, Кейт, как вы?

– Вроде в порядке, – пробормотала Шарон. Кейт лишь кивнула. Она не могла поверить. Кругом виднелись дыры от пуль. Пол сплошь покрыт битым стеклом. Комната напоминала линию фронта. – О Господи, Бен, что происходит?

Тут они услышали голоса спускавшихся по лестнице детей:

– Мама… Папа…

Джастин и Эмили. Они вбежали в кабинет.

– Ох, слава Богу… – Шарон быстро вскочила, обняла их, принялась целовать. За ней Кейт. Все плакали, обнимали друг друга. – Слава Богу, что вы невредимы!

Постепенно они приходили в себя, и теперь панику сменил шок от того хаоса, в который превратился кабинет. Шарон оторопело оглядывала разруху в ее только что прекрасном доме. Все было разбито. Им повезло, что они остались в живых.