– Цель настоящего собрания, – сказал федеральный прокурор, глядя на Мела, – заставить вас и вашего клиента понять, насколько серьезны выдвигаемые против него обвинения. И определить путь, который будет в его интересах. А также в интересах его семьи.

Конференц-зал в офисе федерального прокурора на Фоли-сквер на Манхэттене был узкий, с обилием стекла и портретов Джорджа Буша на белых стенах. Бут и Руис сидели напротив Рааба и Мела. В конце стола примостилась похожая на строгую учительницу начальной школы стенографистка, которая вела записи. Семья Рааба сидела в своем доме под охраной агентов ФБР.

– Прежде всего я должен сказать, что мистер Рааб полагает, что он не сделал ничего предосудительного, – быстро ответил Мел.

– Ничего предосудительного? – переспросил федеральный прокурор и поднял брови, сомневаясь, правильно ли он расслышал.

– Да. Он утверждает, что не имел понятия, что является частью аферы по отмыванию денег и обкрадыванию американского правительства. Он никогда не утаивал деньги, полученные от этих сделок. Он даже своевременно заплатил по ним все налоги. Все, что происходило между мистером Корнрейхом и мистером Консергой, делалось без согласия моего клиента.

Специальный агент Бут удивленно посмотрел на Мела:

– Ваш клиент отрицает, что знал, что «Пас экспорт энтерпрайсиз» была компанией, созданной для получения видоизмененного товара и отмывания денег для наркотического картеля Меркадо? Что его действия содействовали этим операциям, когда он знакомил «Пас» с «Арготом»?