Босх не возражал. Он понимал, что большие усилия принесут ничтожные результаты, и полагался на экспертов. Кроме того, ему не терпелось приняться за исследование и опознание костей — этим почти не занимались, пока они с Эдгаром работали только на Уандерланд-авеню, наблюдали за сбором вещественных улик, обходили дома и собирали первоначальные сведения.

В субботу утром они встретились в вестибюле здания судебно-медицинской экспертизы и сообщили секретарше, что у них назначена встреча с доктором Уильямом Голлиером, работавшим по договору судебным антропологом.

— Он ждет вас в прозекторской А, — сказала секретарша, получив подтверждение по телефону. — Знаете, как туда пройти?

Босх кивнул, и дверца прохода с жужжанием открылась. Они спустились лифтом в цокольный этаж, где на них сразу же пахнуло смесью запахов химикатов и гниения, которой нигде больше не встретить. Эдгар тут же взял из раздаточного устройства бумажную дыхательную маску и надел ее. Босх пренебрег этим.

— Напрасно, Гарри, — промолвил Эдгар, когда они пошли по коридору. — Знаешь, что все запахи содержат в себе частицы вредных веществ?

— Спасибо, что просветил, Джерри.

Им пришлось остановиться, так как из одной прозекторской выкатывали тележку. На ней лежал обернутый пластиком труп.

— Гарри, ты обращал внимание, что их завертывают так же, как буррито

Босх улыбнулся человеку, толкавшему тележку.

— Вот потому я и ем буррито.

— В самом деле?

Босх, не ответив, двинулся дальше.

Прозекторская А была закреплена за Тересой Корасон для тех редких случаев, когда она оставляла свои административные обязанности главного медэксперта и производила вскрытия. Видимо, она разрешила Голлиеру работать там, поскольку изначально взялась за это дело. После истории с запертой дверью туалета Корасон не появлялась на Уандерланд-авеню.