— Причина смерти, — произнес Голлиер. — Давайте отложим ее напоследок. Я хочу начать с конечностей и торса, дать вам представление о том, что пришлось вытерпеть этому мальчику за свою недолгую жизнь.

Антрополог посмотрел на Босха, потом перевел взгляд на кости. Босх сделал глубокий вдох, отозвавшийся острой болью в поврежденных ребрах. Догадался, что сейчас подтвердятся опасения, которые не оставляли его с той минуты, как он увидел косточки на склоне холма. Он знал, что кончится этим и из той взрыхленной земли появится на свет жуткая история.

Босх принялся писать в блокноте, глубоко вдавливая в бумагу шарик авторучки. Голлиер продолжал:

— К сожалению, здесь лишь около шестидесяти процентов костей, однако очевидны несомненные свидетельства ужасных скелетных травм и регулярных побоев. Мне трудно судить, каков ваш уровень антропологических познаний, но думаю, многое из того, что я скажу, будет для вас в новинку. Приведу основные факты. Кости заживляются, джентльмены. И, рассматривая восстановление костей, мы можем воссоздать историю жестокого обращения. На этих костях много повреждений в разных стадиях заживления. Есть старые трещины и новые. У нас только две конечности из четырех, но обе имеют многочисленные следы травм. Складывается впечатление, что этот мальчик почти всю жизнь то лечился, то получал повреждения.

Босх опустил голову, его руки сжались в кулаки.

— В понедельник я представлю вам письменное заключение, но если хотите узнать об их количестве сейчас, то сообщу, что я обнаружил сорок четыре места с отдельными травмами в разной степени заживления. И это только на костях, детективы. Сюда не входят повреждения, которые могли быть причинены тканям и внутренним органам. Но нет сомнений, что мальчик жил с постоянной болью.