Босх записал названное число.

— Травмы, которые я зарегистрировал, можно заметить по надкостничным повреждениям, — сказал Голлиер. — Они представляют собой тонкие слои новой кости, вырастающие под поверхностью на месте ушиба.

— Как вы назвали эти повреждения? — спросил Босх.

— Не все ли равно? В заключении это будет.

Босх кивнул. Доктор подошел к рентгеноскопу на стене и включил его. Там уже была пленка со снимком длинной тонкой кости. Провел пальцем по ней, указывая на места с легкими потемнениями.

— Это единственная найденная бедренная кость, — заговорил он. — Вот эта линия, более темная, представляет собой одно из повреждений. То есть данное место — верхняя часть ноги мальчика — было сильно ушиблено за несколько недель до смерти. Удар был сокрушительным. Кость он не сломал, но повредил ее. Такое повреждение наверняка вызвало сильный кровоподтек и, думаю, повлияло на походку мальчика. Остаться незамеченным это не могло.

Босх подошел поближе рассмотреть снимок. Эдгар остался на месте. Когда Босх отступил, Голлиер вынул этот снимок и вставил три других.

— Мы также видим повреждения надкостницы на обоих конечностях. Это отслаивание поверхности кости, уже наблюдавшееся в других делах о жестоком обращении с детьми, там, где удар был нанесен рукой взрослого или каким-либо орудием. Обилие регенераций на этих костях показывает, что травмы такого рода причинялись ребенку регулярно в течение нескольких лет.

Доктор заглянул в свои записи, потом посмотрел на кости, лежавшие на столе. Взял плечевую кость, поднял ее и держал, пока говорил, справляясь с записями в блокноте. Босх обратил внимание, что он не надел перчатки.

— На правой плечевой кости две зажившие трещины продольной формы. Они явились результатом выкручивания руки с большой силой. Это произошло с мальчиком однажды, затем повторилось.

Он положил эту кость и взял одну из лучевых.