В самом деле, в лице Элизабет не было и следа подобающих христианке кротости и скромности. Всем своим видом она излучала жизнерадостность и живость, что совсем не вязалось с представлениями Мерси о том, как должна вести себя женщина, воспитанная в пуританском духе, когда ее муж находится по делам в далекой Европе. Миссис Григгс начинала верить, что в слухах, которые ходили по всей округе, было нечто большее, чем пустая болтовня.

— Аромат вашего хлеба очень пикантен, но мне он незнаком, — сказала Мерси, принюхиваясь к разложенным на столе хлебам.

— Это ржаной хлеб, — объяснила Элизабет, положив в печь еще восемь круглых кусков необычного теста.

— Ржаной хлеб? — переспросила Мерси. Самые бедные из фермеров, живущих на заболоченных землях, были вынуждены есть ржаной хлеб.

— Я на нем выросла, — продолжала Элизабет. — И мне нравится его пряный вкус. Но вы можете спросить меня, зачем я пеку так много хлеба. Причина в том, что я хочу побудить всех есть зимой ржаной хлеб, чтобы экономить запасы пшеницы. Вы же помните, всю весну и все лето стояла очень дождливая погода, а сейчас ужасный холод. Так что не приходится ждать хорошего урожая.

— Это очень благородно с вашей стороны, — проговорила Мерси. — Но может быть, стоило бы обсудить этот предмет в городском собрании?

В ответ Элизабет от души расхохоталась. Мерси была потрясена и шокирована.

Заметив выражение лица Мерси, Элизабет поспешила объясниться:

— Мужи, которые придут в это собрание, не забивают себе голову такими практическими, земными вещами. Они гораздо больше интересуются разногласиями между фермерами и горожанами. К тому же дело ведь не только в плохом урожае. Мы, женщины, должны подумать о тех несчастных, которым приходится бежать с насиженных мест, спасаясь от набегов индейцев, а войне, которую затеяли с ними четыре года назад, не видно конца.

— Обязанности женщины в доме…— начала Мерси, но замолчала, остановленная дерзкой настойчивостью Элизабет.