Подростка, находившегося в палате № 1, непрерывно рвало. Отчасти рвотные массы попадали в зеленое ведро, но в основном — на врача-интерна, сидевшего рядом. В палате № 2 плакала маленькая девочка. У нее была сломана рука. Грудной младенец безутешно плакал на руках у своей матери, которая стояла в очереди на прием к врачу. Мама качала его на руках, пытаясь успокоить. Пейтон наслаждалась этим недолгим утренним затишьем. Утро было единственным временем дня, когда почти весь персонал больницы находился на работе, а поток пациентов еще не достиг максимума. Нравится вам это или нет, но отделение неотложной хирургии было одним из тринадцати отделений, где врачи-интерны должны были обязательно проходить практику. Она длилась один год. Программа была составлена так, что интерны стажировались определенное время в каждом отделении. Пейтон работала в этом отделении всего неделю, и ей предстояло провести здесь еще три. Единственным перерывом в ее работе была однодневная поездка в Хейвервиль. И, конечно же, медсестра Фелиция. Это был еще тот перерывчик.

Прошло четыре дня после того памятного момента, когда она стреляла в клинике. С задним местом Фелиции все уже было в порядке, но сама Фелиция была настроена очень враждебно. Не то чтобы дело пахло гражданским иском на миллион долларов, однако приятного во всем этом было мало. Хорошенькое начало врачебной карьеры! Сейчас этим происшествием занимались юристы. Без сомнения, Пейтон получит назначение в другую клинику. Оставалось только молиться Господу, чтобы ее не уволили.

Она подошла к стенду, на котором был вывешен список пациентов. Ее обогнал старший врач-ординатор.

— У меня уже есть этот список, — сказал он. — Вас ищет доктор Ландау.

Сердце Пейтон ушло в пятки. Ландау был руководителем программы стажировки.

— Зачем?

— Я не знаю. Я просто наткнулся на него в комнате отдыха. Он жаловался доктору Шефилду, что вы пропустили какую-то встречу. Ландау явно не в духе.