— И давно он здесь?

— Кто?

Я обвел взглядом помещение.

— Тот, в конце бара.

— Ах, этот… — буркнул Дитер. — Со вторника приходит и уходит. Он из Санта-Анны или из ее окрестностей. Этот чертов пес тоже крутится здесь.

Я украдкой посмотрел на испанца. У него было смуглое морщинистое лицо, золотой зуб, густые, блестящие черные волосы и трехдневная щетина.

— Что он здесь делает? — полюбопытствовал я.

Дитер жалобно вздохнул и поковырял мизинцем в левом ухе.

— Он пришел сюда из Санта-Анны, потому что потерял своих коз и не может вернуться домой, пока их не найдет. Понятно? Тебя еще что-нибудь интересует?

Люди здесь постоянно теряют коз. Мне нравится помогать им в поисках.

— Сеньор, — позвал я испанца, устремившего вдаль задумчивый взгляд, — где вы потеряли своих коз? У водохранилища?

Не совсем освободившись от размышлений, он улыбнулся и слегка повертелся на стуле, прежде чем перевести взгляд на меня и покачать головой.

— Нет, — взмахнул испанец пальцем. — У Лома-де-ла-Фуэнте. — Он подмигнул, но я не обратил на это внимания.

— Это же в нескольких километрах отсюда, — уточнил я. — Как раз с противоположной стороны гор, не так ли?

— Так, — кивнул испанец, — но там нет бара. — Он поднял крохотный стакан из толстого стекла и подержал его на весу, словно желая предложить тост в честь бармена. «Еще стаканчик!» — читалось в его взгляде.

Испанец явно подумал, что эти англичане чертовски хорошо говорят по-испански. Он был прав. Моя способность бегло говорить на трех основных языках возвышала меня, по словам Тео, над половиной процента населения Европы. Я заметил налитые кровью глаза собственного отражения, наблюдающие за мной из зеркала в конце бара. Над половиной процента. Я хорошо запомнил это. Вздыхая, Дитер начал свое нудное движение вокруг бара, прихватив закупоренную бутылку лимонада с полки под стойкой.