Мысленно я пробежал список своих забот, вычеркивая те, которые мало значили. Остались две: Луиза и мои сильно запаздывающие тридцать граммов кокаина. Я поднялся и потер лицо. Может, мне придется убраться из Косты завтра вечером. Я пнул мореную дверь и вышел усталой походкой в бар. Аплодисменты, подобно стуку каблуков, сопровождали мой выход, но они предназначались не мне. Они предназначались Эль Камарону, его резкому надтреснутому голосу и неистово звенящей гитаре. Франсиско отвалился к стенке бара, стакан был вне пределов его досягаемости, но все же испанец ухитрился подражать великим дикторам.

— Радиостанция «Революционная Андалузия», — объявил Франсиско. Испанец оттолкнулся от стенки бара, блаженная улыбка перекосила его лицо, а веки сомкнулись в тупом экстазе. — Бог небытия!

Frequencia de la Revolucion Andalus, сокращенно ФРА, была пиратской радиостанцией, притаившейся высоко в горах. Она владела безупречной, хотя и несколько устаревшей коллекцией записей. Вопреки названию в ее программах политики почти не было, одна необычная реклама.

— Бог небытия, — повторил я еле слышно. — Где его церковь?

Я сидел в баре и допивал пиво. Когда оно кончилось, заказал еще, поскольку не собирался идти домой. Я был напряжен больше, чем верхнее ми Эль Камарона, и нуждался в передышке, чтобы снять раздражение. Музыкальная запись кончилась шипением. Дитер, хитро взглянув на захрапевшего козопаса, поднялся со стула и выключил радио. Я сидел в баре еще час, размышляя о будущем, беспокоясь о своем здоровье, строя планы и вычерчивая линии судьбы на мокрой от пива поверхности стойки. Я не собирался задерживаться в этом месте долго, не собирался поддерживать с Луизой серьезные отношения. Мне не нравилось, что она заняла слишком большое место в моей жизни, хотелось, чтобы она играла менее значительную роль.