— Si? Si, mi dispiace.

Он положил трубку рядом с телефоном и снова прошел в центр нефа. В сумерках раннего утра пустая церковь казалась большой и внушительной.

Все было по-прежнему на месте. На этот раз отец Аморозо обошел церковь по периметру. Шагая по стертым плитам, он окидывал взглядом погашенные свечи, резные деревянные скамьи и темные ниши, в которых скрывались барельефы и живописные изображения святых. Ничего не тронуто. Он подошел к телефону.

— Niente. Niente di niente. Mi dispiace, ma…

Отец Аморозо негодующе взглянул на сигнализацию, которая дважды сработала впустую, заставляя его понапрасну бегать. Вероятно, он не должен был так пристально смотреть на синьору Матерацци на воскресной мессе. Бог все видит. Надо будет вызвать мастера, чтобы тот все проверил. А сейчас еще есть время поспать.

Отец Аморозо погасил свет. Пройдя мимо злополучной сигнализации, он запер дверь и отправился домой, чтобы воспользоваться оставшимися драгоценными минутами отдыха.

Снова зазвонила сигнализация.

Отец Аморозо соскочил с кровати. Но тут же успокоился. Это был всего-навсего будильник. Семь часов утра понедельника. «Все не так уж плохо», — подумал он.

Солнце уже поднялось над горизонтом, обещая очередной жаркий и влажный римский день. Святой отец потянулся и зевнул. Скинув пижаму, он вразвалочку отправился в ванную, откуда вышел совсем другим человеком — чистым, свежим и вполне готовым встретить новый день. Облачившись в рясу, он двинулся к церкви Святой Джулианы.

У него в запасе оставалось еще десять минут. Обычно он открывал церковь в восемь. Было по-утреннему прохладно, и отец Аморозо решил немного взбодриться. Зайдя в соседний бар, он заказал чашечку кофе и, стоя у барной стойки, с наслаждением пил эспрессо, глядя на древние плиты площади, позолоченные солнечными лучами. На улице появились первые прохожие. Мимо прошагал одинокий турист с картой в руке и фотоаппаратом наперевес.