Священник посмотрел на часы. Без трех минут восемь. Он допил кофе и пошел через площадь к церкви.

Неторопливо перебирая ключи, отец Аморозо нашел нужный и, отделив его от остальных, вставил в замочную скважину. Распахнув большую деревянную дверь, он накинул затвор, удерживавший ее открытой. Утренний ветерок тотчас же устремился внутрь церкви, освежая застоявшийся за ночь воздух.

Войдя внутрь, священник с досадой посмотрел в сторону пульта сигнализации и подумал: «Господи, придется с ней сегодня возиться». Потом возвел глаза к небу, мысленно прося прощения за поминание имени Господа всуе. Подойдя к своему кабинету, он откинул шторку и отпер скрывавшуюся за ней дверь. Потом пошел по проходу между скамьями, чтобы преклонить колена перед алтарем. Отец Аморозо хотел уже двинуться дальше, но вдруг что-то остановило его. Он не верил своим глазам. Должно быть, это ему снится. Внезапно он все понял и, отступив назад, воскликнул:

— О Боже мой!

Картина Караваджо, висевшая над алтарем, исчезла.

ГЛАВА 2

— Но это же подделка.

Зажав трубку телефона между ухом и плечом, Женевьева Делакло крутила шнур, наматывая его на запястье.

Ее небольшой кабинет выходил окнами на Сену. Над красноватой водой возвышались величественные желто-серые арки средневекового Парижа. Стол в кабинете был завален бумагами, еще недавно разложенными аккуратными стопками. Делакло принадлежала к той категории импульсивных педантов, которым для всего требуется строго определенное место, куда они, впрочем, редко что-то кладут.

Стены пестрели репродукциями одного художника — Казимира Малевича. Это были абстрактные полотна с пространными описательными названиями, обычно приводящими в ярость неискушенного зрителя, — «Черный квадрат», «Супрематизм с синим треугольником и черным прямоугольником», «Красный квадрат: реалистическое изображение крестьянки в двух измерениях».