— Мы хотим сначала поесть, — возразила Эстор.

— Лили-Энн ждет вас. И ваша мама тоже. Садитесь в машину.

— Но мы голодные, — не успокаивалась Эстор.

— Вы не думаете, что знакомство с сестрой важнее? — поинтересовался я.

— Нет, — ответил Коди.

— Младенец никуда не уйдет, он вообще ничего не делает, кроме как лежит и, может быть, пачкает пеленки, — сказала Эстор. — А мы просидели здесь несколько часов и проголодались.

— Вы можете съесть шоколадку в больнице.

— Шоколадку?! — возмутилась Эстор так, будто я предложил ей падаль недельной давности.

— Мы хотим пиццу, — сказал Коди.

Я вздохнул. По всей видимости, розовые очки не заразны.

— Просто сядьте в машину, — попросил я.

Переглянувшись и мрачно посмотрев на меня, они это сделали.

По идее путь обратно должен быть таким же, как и дорога туда, но мне показалось, что он вдвое длиннее, поскольку Коди и Эстор всю дорогу хранили угрюмое молчание. Кроме тех моментов, когда мы проезжали мимо пиццерий. Тогда Эстор кричала: «Вон “У Папы Джона”», — или Коди спокойно произносил: «Домино». Я всю жизнь ездил по этим улицам, но никогда раньше не замечал, какой неотъемлемой частью цивилизации Майами стала пицца. Город был буквально завален ею.

Более слабый человек, конечно, не выдержал бы и притормозил у какого-нибудь из заведений, тем более что запах горячей пиццы каким-то образом проник в машину, несмотря на включенный кондиционер, а я ведь тоже не ел уже несколько часов. Мой рот начал наполняться слюной, и каждый раз, когда кто-нибудь из детей произносил «Пицца Хат», я испытывал огромное искушение остановиться и наброситься на большую пиццу со всеми начинками. Но Лили-Энн ждала, и я не был тряпкой. Сжав зубы, я ехал по узкому и прямому шоссе Дикси. Вскоре я снова оказался на парковке больницы и попытался заставить двух упирающихся детей войти в здание.